Чайковский Петр Ильич
1840-1893

(1 стр. Начало...)

Петр Ильич Чайковский — русский композитор, профессор Московской консерватории — родился 25 апреля 1840 г. в поселке при Боткинском металлургическом заводе; умер 25 октября 1893 г. в Петербурге.

Творчество Чайковского, глубоко национальное и демократичное, — одна из вершин мирового реалистического музыкального искусства. Крупнейший симфонист, гениальный музыкальный драматург и лирик, Чайковский создал замечательные произведения в самых различных родах музыки. Страстность и трагедийность сочетаются в его музыке с задушевностью, глубина идейного замысла и богатство переживаний — с правдивостью выражения, простотой и доступностью музыкального языка.

Так, например, лирические сцены «Евгений Онегин» — новый тип оперы, в котором композитор осуществил свой замысел «интимной, но сильной драмы». Опера «Пиковая дама» — глубочайшая психологическая музыкальная драма.

Чайковский открыл новый этап в развитии мирового балетного искусства. Он создал совершенные образцы симфонической, камерной инструментальной музыки, вокальных произведений.

Основные произведения П. И. Чайковского.

Оперы: «Воевода», «Ундина», «Опричник», «Кузнец Вакула», «Евгений Онегин», «Орлеанская Дева», «Мазепа», «Чародейка», «Иоланта», «Пиковая дама».

Балеты: «Лебединое озеро», «Спящая красавица», «Щелкунчик».

Шесть симфоний, четыре кантаты, четыре сюиты; поэма «Фатум».

Увертюры-фантазии: «Буря», «Франческа да Римини», «Итальянское каприччио». Пять увертюр (среди них «Гроза» и «1812 год»).

Три концерта для фортепиано с оркестром. Концерт для скрипки с оркестром. Свыше ста произведений для фортепиано.

Сто романсов. Обработка народных песен. Музыка к спектаклям: «Снегурочка» и «Гамлет».

Что касается вообще русского элемента в моей музыке, т. е. родственных с народною песнью приемов в мелодии и гармонии, то это происходит вследствие того, что я вырос в глуши, с детства, с самого раннего, проникся неизъяснимой красотой характеристических черт русской народной музыки, что я до страсти люблю русский элемент во всех его проявлениях, что, одним словом, я русский в полнейшем смысле этого слова.

П. И. Чайковский

Его творчество... сама жизнь во всем ее величии и мелочности раскрывается в созданной им музыке... Музыка Чайковского подчиняет нас себе своей искренностью и непосредственностью. Он сам желал этого.

Б. Асафьев

Петр Ильич Чайковский родился 25 апреля — по новому стилю 7 мая— 1840 года в семье горного инженера, начальника Боткинского завода. Воткинск, где провел свое детство будущий композитор, был поселок при заводе, мало чем отличавшийся от деревни...

...Именно здесь, в деревне, в провинции, широко и привольно лилась народная песня и звучала выразительная, напевная, яркая крестьянская русская речь.

В простой народной песне музыка открылась чуткому уху будущего композитора в своей безыскусственной, чистой, первозданной красоте.

Ручьевская Е.

Воспитание, начальное образование, основы культуры Чайковский получил в семье. Семья была большая... Его любили и ласкали, воспитывали и учили, как и всех остальных детей.

Кто были родители Чайковского, какие это были люди? Вот что пишет о них брат композитора Модест Ильич... «Отец — Илья Петрович — был необыкновенно, по отзывам всех знавших его, симпатичный, жизнерадостный и прямодушный человек. Доброта, или, вернее, любвеобильность, составляла одну из главных черт его характера... Ни тяжелая школа жизни, ни горькие разочарования, ни седины не убили в нем способности видеть в каждом человеке, с которым он сталкивался, воплощение всех добродетелей и достоинств».

О матери Модест Ильич пишет так: «В противоположность своему супругу Александра Андреевна в семейной жизни была мало изъявительна в теплых чувствах и скупа на ласки. Она была очень добра, но доброта ее, сравнительно с постоянной приветливостью мужа во всем и всякому, была строгая, более выказывавшаяся в поступках, чем на словах». Глубокая взаимная любовь и уважение связывали родителей Чайковского, и это определяло отношения всех остальных членов семьи, дружной, сплоченной и счастливой...

В детстве громадное влияние на Чайковского имела воспитательница старших детей Фанни Дюрбах. Нравственные, душевные качества этой женщины, тогда еще совсем молодой, привлекли к ней симпатии всех членов семьи.

Ручьевская Е.

С первой встречи, по словам Фанни, она почувствовала особенную симпатию к младшему из своих учеников не только потому, что он превосходил старших в способностях и добросовестности в занятиях, не потому, что он в сравнении с Николаем был тихоня и реже вызывал выговоры за шалости, а потому, что во всем, что он ни делал, сквозило нечто необыкновенное, безотчетно чаровавшее всех, кто приходил в соприкосновение с этим ребенком.

По внешности... он далеко уступал Николаю, но, кроме того, отличался от него неряшливостью. Вечно с вихрами, небрежно одетый, по рассеянности где-нибудь испачкавшийся, рядом с припомаженным, элегантным и всегда подтянутым братом, он на первый взгляд оставался в тени, но стоило побыть несколько времени с этим неопрятным мальчиком, чтобы, поддавшись очарованию его ума, а главное сердца,— отдать ему предпочтение перед другими детьми. Начиная с самого раннего детства, во все периоды его жизни эта исключительная способность привлекать к себе общую симпатию, обращать на себя исключительное внимание окружающих была ему присуща.

Чайковский М.

...Фанни обладала, по-видимому, большим педагогическим талантом, наблюдательностью, чуткостью. Именно она заметила в мальчике особенные, отличавшие его от других детей черты душевного склада, его одаренность и восприимчивость: «В классе нельзя было быть старательнее и понятливее, во время рекреаций же никто не выдумывал более веселых забав; во время общих чтений для развлечения никто не слушал внимательнее, а в сумерках под праздник, когда я собирала своих птенцов вокруг себя и по очереди заставляла рассказывать что-нибудь, никто не фантазировал прелестнее».

«...Его любили все, потому что чувствовали, как он любил всех. Впечатлительности его не было пределов, поэтому обходиться с ним надо было очень осторожно. Обидеть, задеть его мог каждый пустяк. Это был стеклянный ребенок».

«Мы жили,— говорит Фанни,— совершенно отдельною от взрослых жизнью; только во время еды были с ними. Не только занятия, но и забавы у нас были свои. Вечера под праздник мы проводили у себя, на верху, в чтении, в беседах. Летом в нашем распоряжении был экипаж, и мы совершали поездки по прелестным окрестностям Воткинска. В будни, с 6 часов утра, все время было строго распределено и программа дня исполнялась пунктуально. Так как свободные часы, когда дети могли делать, что хотели, были очень ограничены, то я настаивала, чтобы они проходили в телесных упражнениях, и по этому поводу у меня всегда были препирательства с Пьером, которого постоянно после урока тянуло к фортепиано. Впрочем, слушался он всегда легко и с удовольствием бегал и резвился с другими. Но постоянно надо было наводить его на это. Предоставленный сам себе, он охотнее шел к музыке; принимался за чтение или за сочинение стихов».

Чайковский М.

Больше всех на свете мальчик любил мать. Это была та идеальная любовь, которую описывает в своем «Детстве» Лев Толстой. Смерть матери — Чайковскому тогда было четырнадцать — оставила неизгладимый след в его сознании.

Ручьевская Е.

«Ровно двадцать пять лет тому назад в этот день умерла моя мать. Это было первое сильное горе, испытанное мною. Каждая минута этого ужасного дня памятна мне, как будто это было вчера».

Из письма к Н. Ф. фон Мекк.

Чайковский П.

...Детские впечатления не только сохранились в памяти на всю жизнь, но и повлияли на музыкальные вкусы Чайковского, когда он стал уже композитором, мастером.

А впечатления эти были — народные песни, пение матери, игра заводного органчика-оркестрины. В исполнении матери... он слышал популярного «Соловья» Алябьева и на всю жизнь сохранил к нему трогательную любовь.

Ручьевская Е.

Необычайный слух и музыкальная память проявились в мальчике очень рано. Получив от матери элементарные понятия о музыке, он, уже пяти лет, совершенно верно подбирал на фортепиано то, с чем его познакомила оркестрина, и обнаруживал такую любовь к игре, что, когда ему запрещали быть у инструмента, продолжал на чем попало перебирать пальцами. Однажды, увлекшись этим немым бренчанием на стекле оконной рамы, он так разошелся, что разбил его и очень сильно ранил себе руку. Это происшествие, маловажное само по себе, было очень значительно в жизни Петра Ильича. Оно послужило поводом к тому, что родители серьезно обратили внимание на непреодолимое влечение мальчика и решили серьезно отнестись к его музыкальному развитию. Была приглашена учительница музыки — Марья Марковна Пальчикова...

Чайковский М.

...По словам самого Петра Ильича, звуки оркестрины были первым его сильным музыкальным впечатлением. Он не мог вдосталь наслушаться ее. В особенности пленяло его то, что она играла из произведений Моцарта. Страстное поклонение его элшу гению имело начало, по неоднократным заверениям самого композитора, в том несказанном наслаждении, «святом восторге», который он испытал в раннем детстве, слушая, как оркестрина играла арию Церлины («Vidrai, carino») и другие отрывки из «Дон-Жуана». Кроме того, оркестрина же познакомила его с музыкой Россини, Беллини, Доницетти, и любовь к итальянской музыке, не покидавшая его всю жизнь, даже в самый разгар гонения ее в серьезных музыкальных кружках шестидесятых и семидесятых годов, вероятно, пришла оттуда.

Чайковский М.

«...Музыка «Дон-Жуана» была первой музыкой, произведшей на меня потрясающее впечатление. Она возбудила во мне святой восторг, принесший впоследствии плоды. Через нее я проник в тот мир художественной красоты, где витают только величайшие гении. До тех пор я знал только итальянскую оперу. Тем, что я посвятил свою жизнь музыке, я обязан Моцарту. Он дал первый толчок моим музыкальным силам, он заставил меня полюбить музыку больше всего на свете».

Из письма к Н. Ф. фон Мекк. Март 1878 г.

Чайковский П.

В десятилетнем возрасте Чайковский услышал оперу «Иван Сусанин» Глинки...

Музыкальность проявилась в Чайковском довольно рано. Уже в четырехлетнем возрасте он сочинил пьеску под названием «Наша мама в Петербурге». В восемь лет он довольно хорошо играл и импровизировал на рояле.

Но истинный его талант, композиторский творческий гений был еще скрыт и незаметен для окружающих. В его сознании подспудно происходила непрерывная работа внутреннего слуха, музыкальной мысли, не находившей еще выхода, не принимавшей реальной отчетливой формы. Порой эта внутренняя музыка преследовала его настойчиво и тягостно.

Из рассказов Фанни мы... знаем о том, как в каждую свободную минуту дня ребенка тянуло к фортепиано и как этому она старалась мешать. По ее словам, ей очень мало улыбалась будущность музыканта для ее любимца и она гораздо сочувственнее относилась к его литературным упражнениям, называя его вместе с другими шутя «lе petit Pouchkine». Происходило это не только потому, что она и сама не особенно любила музыку и была в ней мало сведуща, а потому, что Фанни замечала, как последняя сильно действует на мальчика. После занятий или долгих фантазирований на фортепиано он приходил к ней всегда нервный и расстроенный. Однажды у Чайковских были гости, и весь вечер прошел в музыкальных развлечениях. Вследствие праздника дети были с взрослыми. Петя сначала был очень оживлен и весел, но к концу вечера так утомился, что ушел наверх ранее обыкновенного. Когда Фанни через несколько времени пришла в детскую, он еще не спал и с блестящими глазами, возбужденный, плакал. На вопрос, что с ним, он отвечал: «О, эта музыка, музыка!» Но музыки никакой не было в эту минуту слышно. «Избавьте меня от нее! она у меня здесь, здесь,— рыдая и указывая на голову, говорил мальчик,— она не дает мне покоя!»

В Воткинск изредка приезжал в гости поляк-офицер, некто Машевский. Он был прекрасный дилетант и отличался умением играть мазурки Шопена. Приезды его для нашего маленького музыканта бывали сущим праздником. К одному из них он самостоятельно приготовил две мазурки и сыграл их так хорошо, что Машевский расцеловал его. «Я никогда не видала Пьера,— говорит Фанни,— таким счастливым и довольным, как в этот день».

Чайковский М.

Первые годы жизни Чайковского прошли мирно и счастливо. Потом начались огорчения — разлука с любимой воспитательницей и отъезд из тихого Воткинска, сначала в Петербург, затем в Алапаевск и, наконец, первое горе — разлука с семьей.

Когда мальчику исполнилось десять лет, пришло время серьезно подумать о его образовании. В конце августа 1850 года Александра Андреевна привезла сына в Петербург. ...По-видимому, родители, зная склонность мальчика к искусству, к музыке, решили все же дать ему гуманитарное образование. Выбор пал на училище правоведения, где, кроме обязательных наук (юридических и словесности), были музыкальные классы для желающих.

Болезненно пережил мальчик разлуку с родным домом, с семьей, расставание с любимой матерью.

Припав к матери, он не мог оторваться от нее. Ни ласки, ни утешения, ни обещания скорого возвращения не могли действовать. Он ничего не слышал, не видел и как бы слился с обожаемым существом. Пришлось прибегнуть к насилию, и бедного ребенка должны были оторвать от Александры Андреевны. Он цеплялся за что мог, не желая отпускать ее от себя. Наконец, это удалось. Она с дочерьми села в экипаж. Лошади тронули, и тогда, собрав последние силы, мальчик вырвался из рук Кейзера и бросился с криком безумного отчаяния бежать за тарантасом, старался схватиться за подножку, за крылья, за что попало, в тщетной надежде остановить его...

Никогда в жизни без содрогания ужаса Петр Ильич не мог говорить об этом моменте.

Чайковский М.

В 1852 году семья Чайковских переехала в Петербург, и Петр Ильич до самого окончания училища жил дома, в семье. Учился он довольно хорошо, но никаких особых надежд не подавал. Что же касается музыки, то он занимался ею как дилетант — на большее у него просто не было времени. В продолжение трех лет он брал уроки у известного в то время фортепианного педагога Кюндингера и значительно преуспел в фортепианной технике, так что впоследствии в консерватории был освобожден от занятий по фортепиано. ...Когда Чайковский был уже профессором Московской консерватории, Н. Г. Рубинштейн предлагал ему серьезно заняться игрой на рояле и находил у него огромный талант пианиста. Чайковский был всецело поглощен творчеством и от предложения Рубинштейна отказался.

Окончив училище правоведения, Чайковский в 1859 году был зачислен на государственную службу в департамент Министерства юстиции в чине титулярного советника...
Так продолжалось два года...

...Чем дальше, тем сильнее юноша чувствовал пробуждавшийся в нем музыкальный талант, скрытую, почти незаметную для окружающих творческую силу. Назревал кризис, который должен был перевернуть всю жизнь и направить ее по новому руслу.

Непосредственным толчком, ускорившим ход событий, послужил, по-видимому, семейный разговор, происшедший 10 марта 1861 года. В длинном-предлинном письме, где Чайковский описывает недавно уехавшей сестре Александре Ильиничне все мельчайшие события последних дней, вплоть до меню, есть несколько весьма многозначительных фраз: «за ужином говорили про мой музыкальный талант. Папаша уверяет, что мне еще не поздно сделаться артистом. Хорошо бы, если так; но дело в том, что если во мне есть талант, то уже, наверно, его развивать теперь невозможно».

Невозможно ли? Вот об этом-то и думает Чайковский все последующие месяцы — и летом во время первой поездки за границу, и по возвращении оттуда.

Чайковского взял с собой за границу некто В. В. Писарев, инженер по профессии. При нем Петр Ильич должен был исполнять обязанности секретаря и переводчика. (...)

...В течение трех месяцев Чайковский побывал в Берлине, Гамбурге, Лондоне, Париже, Антверпене, Брюсселе, объездил почти всю Европу. Поездка разочаровала его. Вести из-за границы — почти сплошь поток критических, иногда насмешливых, иногда довольно язвительных отзывов...

По возвращении из Парижа Чайковский поступил в музыкальные классы при Русском музыкальном обществе в Михайловском дворце в Петербурге. Предстояли годы упорного труда и борьбы. (...)

В письме к сестре он писал: «Я начал заниматься генерал-басом, и идет чрезвычайно успешно; кто знает, может быть, ты через года три будешь слушать мои оперы и петь мои арии».

Ручьевская Е,

«...Что касается до провинции, то едва ли я из Петербурга могу теперь выбраться; я писал тебе, кажется, что начал заниматься теорией музыки, и очень успешно; согласись, что с моим изрядным талантом (надеюсь, ты это не примешь за хвастовство) было бы неблагоразумно не попробовать счастья на этом поприще. Я боюсь только за бесхарактерность, пожалуй, лень возьмет свое, и я не выдержу, если же напротив, то обещаюсь тебе сделаться чем-нибудь. Ты знаешь, что во мне есть силы и способности, но я болен тою болезнью, которая называется обломовщинею, и если не восторжествую над нею, то, конечно, легко могу погибнуть. К счастью, время еще не совсем ушло».

Из письма сестре. 4 декабря 1861 г.

Чайковский П.

...Окончательный поворот в музыку произошел осенью следующего, 1862 года, когда Чайковский подал заявление о зачислении его в открывшуюся первую русскую консерваторию. «Я поступил во вновь открывшуюся консерваторию, и курс в ней начинается на днях. В прошлом году, как тебе известно,— пишет он сестре,— я очень много занимался теорией музыки и теперь решительно убедился, что рано или поздно, но я променяю службу на музыку. Не подумай, что я воображаю сделаться великим артистом,— я просто хочу только делать то, к чему меня влечет призвание; буду ли я знаменитый композитор или бедный учитель, но совесть моя будет спокойна, и я не буду иметь тяжкого права роптать на судьбу и на людей». Только тогда, когда Чайковскому исполнился уже 21 год, в нем впервые, но зато с такой огромной, всепобеждающей силой вспыхнуло желание заниматься одним-единственным, самым главным, самым любимым делом — музыкой. (...)

...Нужны были громадная воля, мужество, сила духа, соединенные с гениальными способностями, любовью к искусству и верою в него, чтобы в четыре года из дилетанта сделаться мастером. Поступив в консерваторию, Чайковский оказался в бедственном положении. Отец его Илья Петрович благодаря своей безграничной доверчивости лишился всего состояния, с трудом накопленного долгими годами службы, и не мог обеспечить сына. Поэтому Чайковский на протяжении всех лет занятий в консерватории (до 1865 года) вынужден был давать частные уроки, заниматься всякого рода приработками (однажды встал вопрос о месте ночного сторожена Сенном рынке!!), иногда влезать в долги.

Весь образ жизни резко переменился — пришлось отказаться от всяких развлечений. Даже внешность его вскоре изменилась: он оброс русой бородкой и стал ужасно похож на разночинца или на сельского учителя... Но главным содержанием его жизни в этот период была музыка, учение в консерватории. (...)

Один из консерваторских товарищей Чайковского стал его близким другом, сыграл большую роль в жизни композитора. Это Герман Августович Ларош. Ларош — одареннейший музыкант, впоследствии выдающийся музыкальный критик. Он первым из современников заметил и оценил композиторский талант Чайковского. Главными учителями Чайковского в консерватории были Н. И. Заремба и А. Г. Рубинштейн.

Заремба — хороший, умелый и знающий профессор... По убеждениям Заремба был консерватор, приверженец старых добрых традиций, и большого влияния на творчество и художественные взгляды Чайковского не имел. Иное дело — Антон Рубинштейн. Задолго до поступления в консерваторию Чайковский находился под обаянием его таланта. Пианист с мировой славой, композитор, организатор Русского музыкального общества и директор первой русской консерватории, человек громадного темперамента, воли, гигантской трудоспособности — таков был учитель композиции и инструментовки. С Рубинштейном Чайковский встречался в консерватории чуть ли не ежедневно, и, чем больше задавал учитель, тем добросовестнее и тщательнее выполнял задание ученик, а чем старательнее и трудолюбивее был ученик, тем требовательнее делался учитель...

Из громадного числа ученических работ Чайковского сохранилась лишь небольшая часть. Первым самостоятельным произведением его, в котором есть уже художественный замысел, явилась симфоническая увертюра на сюжет драмы Островского.

«Гроза», написанная по заданию А. Рубинштейна летом 1864 года. Обращение Чайковского к этому сюжету свидетельствует о его передовых устремлениях, о его тяготении к разрешению самых острых и конфликтных проблем. Музыка увертюры, сочиненной на третьем году обучения, очень несовершенная... Но в ней есть уже ростки будущего симфонического стиля Чайковского...

Ручьевская Е.

К окончанию консерватории Чайковский был уже автором нескольких крупных произведений: кантаты «К радости» (выпускное сочинение на текст Шиллера), сонаты и вариаций для фортепиано, двух увертюр для оркестра (не считая «Грозы»), характерных танцев, струнного квартета. Все это было написано за один 1865 год. Молодая сила уже бушевала в нем, требуя выхода. Но по-настоящему гений Чайковского начал раскрываться в первые годы после окончания консерватории.

Выпускной экзамен в консерватории состоялся 29 декабря 1865 года. Сразу же по окончании Чайковский был приглашен преподавать в Московскую консерваторию, которая открывалась осенью 1866 года. С переезда в Москву начинается его самостоятельная творческая жизнь. (...)

...Молодость Чайковского — это эпоха 60-х годов. А 60-е годы — это «Современник» и «Колокол», «Гроза» и «Война и мир», «Накануне», «Мороз, Красный нос». Это «Что делать?» Чернышевского и статьи Добролюбова, это эпоха подъема революционного движения, общественной жизни, высокий взлет в литературе, искусстве и науке. В музыкальном творчестве решительный сдвиг произойдет несколько позднее. В 60-е годы звучат оперы Глинки и Даргомыжского, созданные еще в 30—40-х годах «Юдифь» и «Рогнеда» Серова. (...)

Интерес к большим социальным и общественно значимым темам, поиски образа героя своего времени, страстность отношения к жизни и правда, прежде всего правда,— вот что определяет искусство 60-х годов. Высокое понимание искусства, правдивость художника в изображении жизни, в изображении человека делали его произведение общественно значимым. (...)

Приехав в Москву 6 января 1866 года, Петр Ильич сразу же попал в дружескую и творческую обстановку, что скрашивало разлуку с родными и петербургскими друзьями.

Директором Московской консерватории был брат Антона Рубинштейна — Николай Григорьевич Рубинштейн, личность выдающаяся, совершенно необыкновенная. Великолепный пианист... дирижер, превосходный педагог... Этот человек держал в своих руках и консерваторию, и Русское музыкальное общество...

Николай Григорьевич встретил Чайковского со всем радушием и лаской, поселил его в своей квартире и оказывал ему всяческое покровительство.

С Николаем Рубинштейном у Чайковского сразу же установились дружеские отношения...

Николай Григорьевич любил и понимал музыку Чайковского и в течение многих лет был первым исполнителем почти всех его произведений...

Н. Рубинштейн ввел Чайковского в Артистический кружок, который был центром художественной жизни Москвы. В кружок входили музыканты, писатели, в том числе Островский, Писемский, Ап. Григорьев, а также актеры Малого театра Правдин, Садовский, Живокини и др. ...
Молодой композитор попал в атмосферу художественных исканий, умственной жизни и артистических увлечений, очень близких ему и потому имевших громадное влияние на все его творчество. Одним из главнейших интересов Артистического кружка была народная песня. Ее слушали и записывали так, как она звучала в самом городе, на окраинах, в пригородах. (...)

В 60-е годы укрепляются и связи Чайковского с музыкальным миром Петербурга.

Ручьевская Е.

Московская консерватория торжественно открылась 1 сентября 1866 года. Первой музыкой, прозвучавшей в стенах новой русской консерватории, была увертюра к опере «Руслан и Людмила» Глинки, исполненная Петром Ильичем Чайковским! (...)

...Чайковский был приглашен в консерваторию в качестве профессора теоретических предметов. Он преподавал там гармонию, инструментовку, а также свободное сочинение. Застенчивый... по натуре, Чайковский не чувствовал призвания к педагогической работе... Тем не менее, ученики ценили в нем талант, ум, знания и мастерство. Многие из них стали его друзьями. Самый талантливый из учеников Чайковского,— Сергей Иванович Танеев, композитор, пианист, ученый. Отношения с Танеевым очень скоро перешли в тесную дружбу, продолжавшуюся до самой смерти Чайковского. После смерти учителя Танеев привел в порядок его рукописи, закончил и приготовил к печати неизданные произведения. При жизни Чайковского Танеев был первым исполнителем его фортепианных произведений. Сколь ни почетна была должность профессора для музыканта, едва сошедшего с консерваторской скамьи, в денежном отношении она была весьма скромной. (...)

Довольно долгое время Петр Ильич жил в маленькой комнате в квартире Н. Рубинштейна при консерватории. Как всегда, прилежно, усидчиво занимался под аккомпанемент разноголосых музыкальных упражнений многочисленных учеников.

Любимейшим развлечением Чайковского... стали длинные прогулки по Москве и окрестностям. Чего только не увидишь и не услышишь, бродя почти целый воскресный день по древнему русскому городу! Каких только песен не поют и в самой Москве, и на окраинах, и в пригородных усадьбах!..

В первые годы в Москве Чайковский сочиняет музыку жадно, торопливо. Окончив консерваторский курс, он чувствует себя достаточно вооруженным, чтобы выполнить любое, даже самое сложное задание. Все кажется ему по плечу, он берется за все жанры, за все формы. (...)

В числе первых произведений Чайковского есть и такие, которые по праву принадлежат уже к классике. Среди них особое место занимает Первая симфония, сочиненная почти тотчас после окончания консерватории, в марте — июне 1866 года. В Первой симфонии Чайковский не послушный ученик консерватории, а самостоятельный художник...

Ручьевская Е.

Первая симфония «Зимние грезы»

Симфония «Зимние грезы» явилась первой «исповедью души» Чайковского. В ней композитор поведал о своей любви к родной природе...

Глубоко лирическое воплощение картин природы определяет специфику музыкальной «живописи» Чайковского. Он создает образы природы, прежде всего, средствами песенной мелодики...

Лирика Первой симфонии в своей многогранности затрагивает самые различные уголки человеческой души, слитой с природой: ощущение до грусти широких заснеженных равнин, влекущей дали, тревожной вьюжности русских зим... И если говорить об общем психологическом звучании «Зимних грез», это поэтическое восприятие жизни, утверждение ее в дорогих, близких сердцу образах родины...

Программность первой части симфонии («Грезы зимнею дорогой») в основном определяет характер ее главной партии — это образ зимней дороги и связанных с нею лирических дум. Чайковский пишет Н. Ф. фон Мекк 30 сентября 1878 г. об одной картине, изображающей большую русскую дорогу зимой, как о прекрасной иллюстрации к музыке первой части симфонии.

Николаева Н.

...Воспетая в народных песнях, не раз воплощенная поэтами и художниками, русская зимняя дорога с ее «однозвучным колокольчиком», тройкой, тоскливо-раздольной ямщицкой песней приобрела значение обобщающего лирического образа родины. Именно таким запечатлен этот образ Чайковским.

Николаева Н.